я уже давал ссылку на недавно прочитанную агамбеном лекцию власть и слава. в ней он рассматривает истоки современного деления на законодательную и исполнительную власти или на Закон и Полицию и находит их в ранних попытках христианских теологов примирить концепцию троицы с монотеизмом. попытки эти, согласно агамбену, утверждали единство божественного бытия, но делали это ценой разрыва между божественным бытием и божественным управлением (миром).
вот это деление и было затем оформлено в различие между суверенитетом и правлением соответственно. если божественное бытие, в контексте троицы, ассоциировалось с фигурой отца, то божественное правление – с фигурой христа. функция же святого духа в этой конструкции состояла в артикулировании принципиально неартикулируемого единства отца и сына (и троицы в целом). неартикулируемость эта определялась необходимостью подтверждения анархической природы как отца, так и сына. то есть, христос, также как и бог-отец, не мог иметь основания ни в чем, включая и отца. что, по сути, утверждало диалектическое взаимодействие отца и сына, позднее “переведенное” в аналогичную структуру закона и силы, конституционной и конституиирующей власти, народа и власти и т.д.

так вот, исторически – тут агамбен отталкивается от моса и шмитта – артикуляция единства троицы или закона и силы осуществлялась посредством литургического славословия. “во имя отца и сына, и святого духа”, “хайль, гитлер” и “честь труду” выполняли одну и ту же функцию. функцию не только прославления богов/лидеров, но и их воспроизводства через ритуал, а значит, и воспроизводства сообщества верующих/подданных/граждан.
принципиальным для шмитта (и для агамбена) является то, что функция славословия никуда не исчезла и в секуляризированном, биополитизированном обществе. она просто дислоцирована. и выполняется “общественным мнением”. что, естественно, и объясняет реальную “власть” медиа.
реальность этой власти – ни что иное как способность поддерживать фикцию. фикцию исцеления абсолютного разрыва между бытием и человеком. а человеческая, слишком человеческая потребность в таком исцелении объясняет готовность отдаться такой власти.
иными словами, то, что дебор называл “сообществом зрелища”, считая его заключительной фазой капитализма, агамбен саркастически называет “славным сообществом”, сообществом могущество которого держится на дислоцированном славословии, как способе воспроизводства власти и самого сообщества.
вот вам и 84 процента поддержки. среди эстонцев. то есть, среди части расколотого общества. вот вам и полемика вокруг этв2.