и все же… в чем, собственно, суть? если отталкиваться от вопроса, поставленнного в передаче - является ли суд над мери преступным? - надо сказать, что грязин справедливо отметил саму по себе неправомерность такой его постановки. строго говоря, суд не может и не должен быть справедливым, а тем более - праведным. суд может и должен быть легитимным. частью легитимности суда является его независимость. собственно, об этом и был весь этот базар. и сам мери, несмотря на свой возраст и положение, понимает это гораздо яснее своих “защитников”

является ли суд над мери независимым? “независимость” в данном случае не означает защищенность суда от прямого давления других ветвей власти (что является реальной проблемой в россии). независимость в данном случае - это независимость критериев и процедур, которыми руководствуется суд, от каких-либо соображений помимо легальных. то есть, независмость от несметных вахтре и мялксоо, которые еще до начала процесса или по ходу оного поспешили проводить параллели и выносить приговоры.

на сугубо процессуальном уровне выносить сейчас какие-либо суждения на эту тему рано. кроме, разве что, того, что именно российская постановка вопроса - суд преступен, поскольку преступна сама по себе попытка судить “воина-освободителя”, - как раз и является отрицанием независимости суда.

опять же, мери и тут оказался трезвее и грамотнее “защитников”, отметив подлинную уникальность своего дела. состоит она в том, что впервые перед судом оказался именно не солдат, не сотрудник правоохранительных органов, а функционер политической партии.

главная угроза независимости, а значит, и легитимности суда в данном случае кроется в искушении приговорить в лице мери именно компартию. искушение это нелегитимно, поскольку суд данной инстанции не имеет полномочий судить ни ту или иную политическую структуру, ни, тем более, ту или иную идеологию. а свидетельством того, что такое искушение имеется, может служить произнесенная (и уже приводившаяся) фраза прокурора. задачей суда в данном (как и в любом другом) случае является классификация деяний лично арнольда мери. и в этом смысле веллер ничуть не ближе к сути, чем леонтьев.

труднее всего, однако, суду будет отстоять свою независимость вовсе не от вахтре, леонтьевых и прочих оголтелых. главная трудность кроется в классификации самого характера преступления, инкриминируемого мери, как “преступления против человечности”.

в конечном счете суд может вполне легитимно определить, совершал ли мери или нет, те или иные деяния. но вот то, являются ли эти деяния “преступлениями против человечности”, само по себе требует решения. и решение это - вне компетенции данного суда. не читав обвинительного заключения я не могу судить, заложено ли уже решение по этому, действительно принципиальному, вопросу во все происходящее в кярдла. хотя нельзя не отметить, что сама по себе возможность суда спустя 60 лет после разбираемых на нем событий уже обусловлена классификацией этих событий, как не имеющих срока давности преступлений против человечности.

так что, с этой точки зрения, сам факт проведения суда уже является “приговором” (если мягче и точнее - решением) о преступном характере советского режима на территории эстонии. преступном против человечности. так что буйство российских участников вполне понятно. даже если мери будет оправдан, как лично не совершавший инкриминируемых ему преступлений, преступления эти уже самим фактом суда подспудно инкриминируются ссср и, в качестве правопреемницы ссср, - россии. если россия хочет оспорить это решение, ей следует “забыть” о мери и концентрироваться именно на самом факте проведения суда. в противном случае, чем больше будет воплей о пристрастности суда в конкретном деле мери, тем скорее простая процессуальная корректность процесса обернется против вопящих.