интересный прецедент, однако. признав несовместимой с принципами демократии, хотя и ненаказуемой по закону, деятельность военной разведки, комиссия отдельно отметила, что конкретные исполнители несовместимых с демократией приказов не ведали, что приказы были несовместимыми. возникает вопрос: а как быть с арнольдом мери? он-то тоже был уверен в легитимности своих действий…

в общем-то, известная дилемма, описанная арендт в “эйхмане в иерусалиме”: легитимность действий в рамках нелегитимного режима.

но тут, как обычно, ильвес все путает. утверждая, например, что незнание законов не освобождает от моральной ответственности. незнание законов не освобождает как раз от юридической ответственности. проблема возникает тогда, когда дело касается “незнания принципов”. поскольку действия военной разведки, насколько можно судить, не соответствовали именно принципам, а не законам. то есть, моральным основам легитимности конкретного режима (демократия).

вот, какой-то умник под моей статьей на сайте err обвиняет меня в том, что я сознательно избегаю сло, типа “преступления” применительно к советскому режиму. хорошо хоть, что заметил. таки избегаю. потому что есть принципиальная разница между “злодеяниями” и “преступлениями”. и подчеркивание этой разницы вовсе не означает оправдания “преступлений”.

вопрос заключается в том, чтобы оставить просвет между двумя категориями. вырулить между сциллой и харибдой. между вахтре и кленским, если угодно.

и вахтре, и кленский видят разницу между злом и преступлением. вахтре плюет на закон, апеллируя к “высшему суду”. кленский призывает молчать о зле, раз уж его не способен описать закон, а общественная сфера должна решгулироваться исключительно законом. что равносильно позиции “не пойман, не вор”. но общественная сфера не располагается относительно морали и закона по принципу или-или. подлинная общественная сфера – всегда во взаимодействии одного и другого. но чтобывидеть взаимодействие, необходимо для начала видеть различие.