как же, все-таки, достало уже вот это:

Лауристин: Ополченцы с Синимяэ и корпусники хотели одного

этакий социологический, анахронистский подход к прошлому. якобы позволяющий утверждать, чего, в некоем мистическом едином порыве, хотели сотни тысяч разных людей

всякому, кто хоть немного интересовался методологией исторического исследования - не методологией архивного дела, например, а методологией, как проблемой познаваемости прошлого вообще, - должно быть ясно, что существует три, во многом взаимоисключающих, подхода, ни один из которых не позволяет делать такие заявления.

либо мы, исходя из предпосылки, что все, что случается, случается потому, что кто-то этого хотел, пытаемся выяснить намерения этого самого “кого-то”. что неизбежно приводит к вопросу, так сформулированному толстым в эпилоге “войны и мира”: откуда/как мы можем знать, что хотевший сам не являлся игрушкой в чьих-то руках. что неизбежно заставляет искать намерения “великих людей”, “исторических личностей”. но и тут мы не можем знать, что самый толстый баран, казавшийся лидером друзьям-баранам, не был всего лишь заготовкой для рождественской трапезы.

либо, подобно броделю, мы принимаем то, что самые наисторические личности - всего лишь буссмысленные винтики огромного механизма (частички огромного организма). и тогда мы пытаемся уловить дыхание/движение этого организма/механизма - флуктуация цен в средиземноморье на протяжении веков, например, - за которыми уже не слышно, не может быть слышно, жадких всхлипываний “великих людей”. как не может быть и событий вообще.

либо, наконец, мы начинаем, подобно мишле, слушать “обычную, повседневную жизнь”. уже не для того, чтобы установить причинно-следственные связи, но убедиться в возможности осмысленного действия вообще в рамках движимых этими причинно-следственными связями гигантских процессов. причем, чем меньше наша подверженность романтизму, тем слабее и свойственное мишле искушение услышать-таки в этом гомоне повседневности нечто вроде гласа “народа”…

ну, сколько же можно жить в 19 веке, в конце-то концов? так можно все прос(п/р)ать окончательно.