чего-то написал в ДзД. просили просто и коротко. не уверен, что получилось. но вывод – примерно такой

… Россия пыталась “играть по правилам”. Правда, это были правила бисмарковской Realpolitik, главным отличием которой всегда являлось то, что она не нуждалась в идеологических подпорках, типа общих принципов или ценностей.

Могущество само себя оправдывает, считал Бисмарк. Но поскольку политическое могущество, в отличие от технической силы, не поддается прямому измерению и проявляется лишь во взаимодействии с могуществом других, Realpolitik требовала политического признания этих самых других. Прежде всего для того, чтобы в процессе взаимного признания решать, что именно следует считать “могуществом” здесь и сейчас.

Иными словами, “могущество” нуждалось в понимании контекста и постоянной интерпретации ничуть не меньше, нежели “принципы” или “ценности”. На практике, в отсутствие устойчивых международных учреждений, стабильность бисмарковской системы держалась на его личном, безоговорочном авторитете. Как писал другой “политический реалист”, Джордж Кеннан: “Европа была уверена, что даже воробей не пролетит по лесу, не получив на то высочайшее соизволение канцлера”…

***

Естественно, что такая система не смогла пережить не только и не столько отставки Бисмарка, сколько девальвации самого по себе опыта политического правления, основанного на безоговорочном авторитете власти. По мере того, как “авторитаризм” превращался из конкретного политического опыта в негативный идеологический ярлык, на первый план как во внутренней, так и во внешней политике европейских государств вновь выходили “принципы” и “ценности”, кодифицированные в виде новых политических учреждений.

Россия, попытавшаяся возродить практику Realpolitik не только в грузинском конфликте, но и в своей внутренней политике, похоже, в очередной раз не вписалась в глобальную игру, ведущуюся на поле “принципов” и “ценностей”. Но сама по себе попытка стала возможной не в последнюю очередь потому, что декларируемые принципы и ценности были изрядно скомпроментированы в последние годы некоторыми наиболее активными их защитниками. В результате, в ущельях Грузии симуляция автократии (формально автократическая форма правления без реального политического авторитета) столкнулась с симуляцией демократии (формальное соответствие демократическим процедурам без конкретного уважения или, хотя бы, понимания демократических норм).

И если мы хотим пойти дальше столь же формального пока разделения столкнувшихся таким образом сторон, начинать следует с отказа от пропагандистски удобных, но политически бесперспективных штампов.

1. Грузинская власть далека от того, чтобы быть светочем европейскости и демократии.

2. Власть российская, при всех возможных претензиях к ее версии Realpolitik, далека от того, чтобы быть реинкарнацией Сталина или Гитлера.

3. Конфликт между ними не является простым столкновением демократии и автократии на манер холодной войны.

Наконец, при всех различиях между Realpolitik и подлинной демократией, есть у них общее. На уровне конкретных практик, а не идеологий, ни та, ни другая невозможны без диалога, требующего способности переходить на “чужой” язык. В чем, кстати, по словам Юрия Лотмана, и состоит “отличие диалога от односторонней дрессуры”.