практической рекомендацией из обрисованной модели является следующее.

запад должен как можно скорее понять, что противостояние россии и “новых демократий”, являющееся лишь частью более масштабного агона – но не антагонизма – не имеет ничего общего с вопросом демократии/автократии.

вопрос демократии/автократии навязан россии неоконами не без активного участия этих самых “новых демократий”. целью последних при этом является – как всегда – попытка укрыться от политики. что, на самом деле, противоречит самому духу неоконов.

попытку укрытия от политики следует понимать именно в свете книги фукуямы, но именно книги, а не статьи, которую только и осилили, похоже, идеологи неоконов.

новых-малых вполне устраивает роль “последнего человека”. человека лишенного того самого хюбриса, в котором в последние дни неоконы хором винили обаму.

потому что там, где на смену “последнему человеку” приходит новый человек политический возрождается и парадокс господина/раба (который, как это показал агамбен на примере влияния дидро на гегеля, напрямую связан с генезисом западной эстетики).

именно в свете классического парадокса господина/раба видит свои отношения с новыми демократиями россиия. они выбрали жизнь по закону (коим на данный момент является “демократия”), отказавшись не только от агона изначальной схватки, но и от дающейся только в нем субъектности. внутреннее политическое устройство этих гос-в волнует россию так же мало, как и свое собственное.

запад (прежде всего американские неоконы) должен признать эту. агонистскую, суть конфликта, что может позволить ему не допустить видоизменения этого конфликта в антагонизм. которого россия пока старается избежать.